Our Publications
Georgia - Russia: About the Reason of Conflict
Александр Рондели
Грузия – Россия: к причине конфликта
Александр Рондели
Отношения грузин и русских всегда были эмоциональными. Народы в принципе дружили, а интеллигенции – даже очень. На бытовом уровне бывало всякое – были и теплые отношения, была и открытая неприязнь. Грузины прочно занимали определенную нишу во взгляде россиян на внешний мир, да и не только на внешний. У населения Грузии тоже сформировалось представление о России и россиянах – сложная, полная противоречий и загадок смесь уважения, привязанности, страха и любви.
Перед развалом Советского Союза, когда люди стали думать, как жить дальше, что возникнет на месте СССР и что случится с ними самими, в сознании обоих народов спешно стали выкристаллизовываться образы друг друга. И, как это обычно бывает, то была смесь правды и предрассудков, благодарности и обид (причем последних было намного больше). Это неудивительно – перед разводом обид всегда больше, чем признательности. А так как люди в обеих странах стали больше думать о прошлой и будущей судьбах своих государств, то личные симпатии и антипатии были принесены в жертву т.н. национальным интересам. История также стала рассматриваться в основном с точки зрения того, кто кому что сделал, хорошего или плохого. Политики и интеллектуалы, формировавшие общественное мнение в обеих странах, стали больше говорить языком взаимных обвинений и упреков.
На протяжении последних двухсот лет Грузия была независимой очень недолго – с 1918 по 1921 год. С большим трудом, очень болезненно начала она путь постсоветской (и постимперской) независимости – с гражданского и этнического конфликтов, социально-экономического кризиса, коллапса государственных институтов и структур. В разной мере все это имело место и в других постсоветских республиках, включая Россию, но многие проблемы в Грузии оказались острее, превратившись в трагедию для многих ее жителей. Это случилось во многом потому, что Грузия – полиэтничное и многоконфессиональное общество, где традиции толерантности были сильны, но тектонические политические и социально-экономические сдвиги, вызванные крахом загнившего тоталитарного государства, разрушили некоторые важные связи и балансы, посеяли страх, национализм, радикализм, сильно повлияли на самосознание людей (1). Без среднего класса, без политической элиты и правящего класса сохранить стабильность оказалось практически невозможным. Наивное стремление к немедленной демократии тоже сыграло дестабилизирующую роль (2).
Россия, сама начавшая новую жизнь, сильно травмированная всем происходившим и уязвленная «неблагодарностью» своих бывших «нахлебников»-грузин, не была способна и не захотела помочь попавшим в трудное положение соседям – наоборот, приложила руку к разжиганию и углублению этнополитических конфликтов и сепаратизма в маленьком и слабом молодом государстве (3).
В результате в отношениях Грузии и России возникли серьезные трения. Но это было обусловлено не только активной помощью России сепаратистам в Абхазии и Южной Осетии, но прежде всего неприятием российской военно-политической элитой желания Грузии самой определять свою судьбу, ее желанием сохранить Грузию в качестве сателлита, и, оставшись в Грузии, гарантировать свое военно-политическое присутствие на Кавказе. Из-за выгодного геостратегического позиционирования и слабой государственности (включая сепаратистские анклавы под крылом российских военных), Грузия с самого провозглашения независимости оказалась под сильным давлением своего мощного и беспощадного северного соседа (4).
Нажим на Грузию не прекращался и после ее вступления в СНГ. Россия настаивала на сохранении своих военных баз на грузинской территории, но Тбилиси согласился ратифицировать соглашение о 25-летнем пребывании российских военных в Грузии только при условии, что Россия поможет в восстановлении территориальной целостности Грузии и в создании вооруженных сил страны. Однако ни на том, ни на другом направлении ничего примечательного не было сделано, и поэтому и российские военные лишились легитимной основы требовать продления сроков своего пребывания в Грузии.
Нынешнее резкое ухудшение грузино-российских отношений проявляется не только в ряде исключительно жестких экономических и транспортных санкций против Грузии, но и во всплеске антигрузинских настроений в России, инициированном российскими властными структурами. Эта история воплотилась в постыдные гонения на грузин по всей территории России и высылкой нескольких сотен из них обратно в Грузию. Даже если это и было ответом на арест и высылку российских военных разведчиков из Грузии, то и в этом случае действия российских властей не становятся менее неприглядными.
Не секрет, что Россия хочет оставить Грузию в своей военно-политической орбите и стремится иметь в Тбилиси пророссийское руководство. Для достижения указанных целей Москва применяет любые средства – от прямого участия в этнополитических конфликтах (Абхазия, Южная Осетия) и разжигания сепаратизма (Джавахетия, Аджара до 2004 года) до жестких экономических санкций (запрет на импорт грузинских вин в Россию, прекращение транспортной и почтовой связи с Грузией, «наезд» на бизнес в России, связанный с лицами грузинской национальности), не говоря уже о поддержке некоторых оппозиционных партий и сил в Грузии.
Грузинские политики понимают, что полиэтничная и многоконфессиональная страна, чтобы выжить, должна превратиться в демократическое государство. Без этого превращения в современную демократическую нацию Грузия не станет стабильным и жизнеспособным государством с успешно развивающейся экономикой. В настоящее время, да и в ближайшем будущем, у России нет и не будет достаточно ресурсов, желания и умения для того, чтобы играть конструктивную роль по отношению к Грузии – то есть помочь ей «встать на ноги», построить современное стабильное демократическое государство.
Но у России и без Грузии достаточно своих серьезных проблем – экономического, демографического и социально-политического характера. Достаточно вспомнить хотя бы политические и экономические проблемы на Северном Кавказе!
В Грузии многим кажется, что объективно долгосрочные интересы России состоят в том, чтобы ее соседями на Кавказе были стабильные государства с хорошо развивающейся экономикой, куда мог бы устремиться российский бизнес – тем более что и география, и история создают прекрасные возможности налаживания конструктивных и добрососедских отношений. Политики и народ Грузии понимают значение тесных отношений с Россией, надеясь, что их соседом будет сильная, здоровая, богатая (и, даст-то Бог, демократическая) держава. Без этого на евразийском пространстве вообще не будет порядка.
Не в интересах Грузии портить отношения со своим могучим соседом. Не говоря уже об экономических выгодах дружбы с Россией, установившихся культурных и родственных связях между народами обеих стран, политическая конфронтация с Российской Федерацией чревата серьезными – если не сказать фатальными для Грузии, – последствиями, что со всей очевидностью не раз продемонстрировала Россия своему слабому, но строптивому соседу. Казалось бы, такая опрометчивость Грузии заставляет сомневаться в способности ее лидеров адекватно оценивать обстановку и принимать реалистические, взвешенные решения. Как раз в этом и обвиняет грузинское руководство российская военно-политическая элита, постоянно увеличивающая давление на несговорчивого соседа. Но так ли опрометчивы власти Грузии, якобы стремящиеся по подсказке из Вашингтона мешать во всем России и не учитывать ее жизненные интересы?
Как отмечалось выше, стратегической целью – своего рода императивом – для Грузии является создание стабильного демократического государства с новой экономикой. На этом сложном пути у нашей страны возникают серьезные проблемы, объективные и субъективные, внутренние и внешние. Некоторые из них появились и по вине России, стремящейся во что бы то ни стало остаться на Кавказе, не обращая внимание на проблемы Грузии, а порой и усугубляя их (разве не могла Россия в конфликтах в Абхазии и Южной Осетии на деле выполнить роль медиатора и миротворца, завоевав уважение обеих сторон, и тем самым помочь сотням тысяч людей, которые безусловно были бы ей благодарны).
Политика – искусство компромисса, даже если имеешь дело с заведомо более слабым соперником. Грубый нажим не всегда приводит к желаемым результатам. Грузия, как уже отмечалось, видит свой шанс выживания в создании демократического государства, но в отсутствии позитивной модели модернизации и сотрудничества со стороны своего могучего северного соседа, считает возможным обеспечить свои безопасность и развитие только через интеграцию в евроатлантические и европейские структуры. Но при этом сценарий развития отношений между Россией и Грузией мог бы быть более позитивным, не предполагающим взаимного недоверия и раздражения, и тем более страха за безопасность той или другой стороны. Всегда есть возможность создать атмосферу взаимного доверия и вести политику в соответствии с цивилизованными правилами. Однако в российско-грузинских отношениях по-прежнему недостает желания сотрудничать, уважая законные интересы друг друга.
(1) См.: Christoph Zurcher. «Georgia’s Time of Trubles in Statehood and Security (1989-1993)» в: B. Coppieters and R. Legvold (еds.). Georgia Аfter the Rose Revolution, Cambridge (Ма.): The MIT Press, 2005, с. 83-115.
(2) См.: Neil MacFarlane. «Democratization, Nationalism and Regional Security in the Southern Caucasus» в: Government and Opposition, Vol. 32, No. 3, 1997, c. 399-420.
(3) См., напр.: S. Blank. «Russia’s Real Drive to the South» в: Orbis, Summer 1995, Vol. 39, No 3, c. 369-386; J.W. Lepingwell. «The Russian Military and Security Рolicy in the “Near Abroad”» в: Survival, 1994, Vol. 36, No 3, c. 70-92; Th. Goltz. «Letter from Eurasia: A Hidden Russian Hand» в: Foreign Policy, Fall 1993, No 92, c. 92-116; А.Арбатов. Безопасность – российский выбор, Москва: ЭПИ центр, 1999, с. 163-164, и др.
(4) См.: Alexander Rondeli. «The Choice of Independent Georgia» в: Gennady Chufrin (ed.) Security of the Caspian Sea Region, Stockholm, Oxford: SIPRI & Oxford Univ. Press, 2001, c. 203-206.
